+7 (499) 653-60-72 Доб. 817Москва и область +7 (812) 426-14-07 Доб. 654Санкт-Петербург и область +7 (800) 500-27-29 Доб. 419Федеральный номер

Это единое лицо ответственным за действия

ЗАДАТЬ ВОПРОС

Это единое лицо ответственным за действия

Маркс писал о Гоббсе, как о выдающемся философе нового времени, который "стал рассматривать государство человеческими глазами и выводить его естественные законы из разума и опыта, а не теологии". В "Левиафане" Гоббс дал развернутое определение государства: "Государство есть единое лицо , ответственным за действия которого сделало себя путем взаимного договора между собой огромное множество людей, с тем, чтобы это лицо могло использовать силу и средства всех их мира и общей защиты ". Из этого определения следуют основные принципы договорной теории государства:. Государство есть единое лицо.

Дорогие читатели! Наши статьи рассказывают о типовых способах решения юридических вопросов, но каждый случай носит уникальный характер.

Если вы хотите узнать, как решить именно Вашу проблему - обращайтесь в форму онлайн-консультанта справа или звоните по телефонам, представленным на сайте. Это быстро и бесплатно!

Содержание:

Цель государства — главным образом обеспечение безопасности.

Учение Т. Гоббса о государстве

Теоретик договорной концепции происхождения государства. Левиафан, или Материя, форма и власть государства. Глава Х VII. О причинах государства, об его возникновении и определении. Такая общая власть, которая была бы способна защищать людей от вторжения чужеземцев и от несправедливостей, причиненных друг другу, и таким образом доставить им ту безопасность, при которой они могли бы кормиться от трудов рук своих и от плодов земли и жить в довольстве — такая общая власть может быть воздвигнута одним лишь путем, а именно путем сосредоточения всей власти и всей силы в одном человеке или в собрании людей, которое методом большинства голосов могло бы свести все воли граждан в единую волю.

Иначе говоря, для установления общей власти необходимо, чтобы люди назначили одного человека или собрание людей, которые явились бы представителями их лица; чтобы каждый человек считал себя доверителем в отношении всего того, что носитель общего лица будет сам делать или заставит других делать в целях сохранения общего мира и безопасности, и признал себя ответственным за это; чтобы каждый подчинил в этих вопросах свою волю и свое суждение воле и суждению носителя общего лица.

Это больше, чем согласие и единодушие. Это реальное единство, воплощенное в одном лице посредством соглашения, заключенного каждым человеком с каждым другим таким образом, как если бы каждый человек сказал каждому другому человеку: я уполномочиваю этого человека или это собрание лиц и передаю ему свое право управлять собой при том условии, что ты таким же образом передашь ему твое право и будешь санкционировать все его действия.

Если это совершилось, то множество людей, объединенное таким образом в одном лице, называется государством Таково рождение того великого Левиафана, или, вернее выражаясь более почтительно , того смертного бога, которому мы под владычеством бессмертного бога обязаны своим миром и своей защитой.

Ибо благодаря полномочиям, данным им каждым отдельным человеком в государстве, указанный человек или собрание лиц пользуется такой огромной сосредоточенной в нем силой и властью, что внушаемый этой силой и властью страх делает этого человека или это собрание лиц способным направлять волю всех людей к миру внутри и к взаимной помощи против внешнего врага.

И в этом человеке или собрании лиц состоит сущность государства, которая может быть определена как единое лицо, ответственным за действия которого сделало себя путем взаимного договора между собой огромное множество людей, так, как оно сочтет это необходимым для их мира и общей защиты.

И тот, кто является носителем этого лица, называется сувереном, и о нем говорят, что он обладает верховной властью, а всякий другой является его подданным. Для достижения верховной власти имеются два пути. Один путь — это физическая сила, например, когда человек заставляет своих детей под угрозой погубить их в случае их отказа подчинить себя и своих детей его правлению или путем войны подчиняет своих врагов своей воле, даруя им на этом условии жизнь.

Второй путь — это, когда люди соглашаются добровольно между собой подчиниться человеку или собранию людей в надежде, что этот человек или это собрание сумеет защитить их против всех других. Государство, основанное этим последним путем, может быть названо политическим государством или государством, основанным на установлении, а государство, основанное первым путем, — государством, основанным на приобретении.

Глава XXI. О свободе подданных. И согласно этому собственному и общепринятому смыслу слова мы называем свободным человеком того, кому ничто не препятствует делать то, что он желает, поскольку он по своим физическим и умственным способностям в состоянии это сделать. Страх и свобода совместимы. Так, например, если человек из страха, что корабль потонет, бросает свои вещи в море, то он это тем не менее делает вполне добровольно и может воздержаться от этого, если пожелает.

Это, следовательно, акт свободного человека. Точно так же, если человек платит свои долги, как это иногда бывает, только из боязни тюрьмы, то и это является действием свободного человека, ибо ничто не препятствует этому человеку отказаться платить. И, как общее правило, все действия, которые люди совершают в государствах из страха перед законом, являются действиями, от которых те, которые их совершают, имеют свободу воздержаться.

Но, подобно тому как люди для достижения мира и обусловленного им самосохранения создали искусственного человека, которого мы называем государством, точно так же они сделали искусственные цепи, которые называются гражданскими законами и которые они сами взаимными договорами прикрепили одним концом к устам того человека или собрания, которым они дали верховную власть, а другим концом к своим собственным ушам.

Эти узы, слабые по своей собственной природе, могут быть, однако, сделаны так, чтобы они держались благодаря опасности, связанной с их разрывом, хотя и не благодаря трудности этого разрыва.

Лишь в отношении к этим узам я буду говорить теперь о свободе подданных. Действительно, так как мы видим, что нет такого государства в мире, в котором было бы установлено достаточно правил для регулирования всех действий и всех слов людей ибо это невозможно , то отсюда с необходимостью следует, что во всякого рода действиях, о которых правила умалчивают, люди имеют свободу делать то, что их собственный разум подсказывает им как наиболее выгодное для них.

Гоббс Т. Левиафан, или Материя, форма и власть государства церковного и гражданского. Барух Спиноза, — нидерландский философ, убежденный антимонархист и антиклерикалист, сторонник республиканского правления и освобождения политики от религиозной морали.

Отождествлял общество и государство, главным предназначением последнего считал обеспечение каждому человеку возможности обрести и реализовать свою свободу. Богословско-политический трактат. Никто не может перенести на другого свое естественное право, или свою способность свободно рассуждать и судить о каких бы то ни было вещах, и никто не может быть принужден к этому. Из этого, следовательно, выходит, что то правление считается насильственным, которое посягает на умы, и что верховное величество, видимо, делает несправедливость подданным и узурпирует их право, когда хочет предписать, что каждый должен принимать как истину и отвергать как ложь и какими мнениями, далее, ум каждого должен побуждаться к благоговению перед Богом: это ведь есть право каждого, которым никто, хотя бы он и желал этого, не может поступиться.

Я признаю, что суждение может быть предвзято многими и почти невероятными способами, и притом так, что оно хотя прямо и не находится во власти другого, однако до такой степени зависит от другого, что справедливо можно считать его несвободным. Но, как бы ни изощрялось в этом отношении искусство, никогда дело не доходило до того, чтобы люди когда-либо не сознавали, что каждый обладает в достаточной степени своим разумением и что во взглядах существует столько же различий, как и во вкусах.

Таким образом, сколько бы ни думали, что верховные власти распоряжаются всем и что они суть истолкователи права и благочестия, они, однако, никогда не будут в состоянии заставить людей не высказывать суждения о каких-нибудь вещах сообразно с их собственным образом мыслей и соответственно не испытывать того или иного аффекта.

Верно, конечно, что власти по праву могут считать врагами всех, кто с ними не согласен безусловно во всем, но мы рассуждаем теперь не о праве их, но о том, что полезно.

Я ведь допускаю, что по праву они могут царствовать с величайшим насилием и обрекать граждан на смерть по самым ничтожным поводам; но никто не скажет, что это можно делать, не повредясь в здравом рассудке. Более того, так как они могут это делать только с большим риском для всего государства, то мы можем также отрицать, что у них есть неограниченная мощь для этого и подобных вещей, а следовательно, у них нет и неограниченного права для этого, мы ведь показали, что право верховных властей определяется их мощью.

Итак, если никто не может поступиться своей свободой судить и мыслить о том, о чем он хочет, но каждый по величайшему праву природы есть господин своих мыслей, то отсюда следует, что в государстве никогда нельзя, не опасаясь очень несчастных последствий, домогаться того, чтобы люди, хотя бы у них были различные и противоположные мысли, ничего, однако, не говорили иначе как по предписанию верховных властей, ибо и самые опытные, не говоря уже о толпе, не умеют молчать.

Это общий недостаток людей — доверять другим свои планы, хотя и нужно молчать; следовательно, то правительство самое насильническое, при котором отрицается свобода за каждым говорить и учить тому, что он думает, и, наоборот, то правительство умеренное, при котором эта самая свобода дается каждому.

Но поистине мы никоим образом не можем отрицать, что величество может быть оскорблено столько же словом, сколько и делом; и, стало быть, если невозможно совершенно лишить подданных этой свободы, то и, обратно, весьма гибельно будет допустить ее неограниченно. Поэтому нам надлежит здесь исследовать, до какого предела эта свобода может и должна даваться каждому без ущерба для спокойствия в государстве и без нарушения права верховных властей. Из выше объясненных оснований государства весьма ясно следует, что конечная его цель заключается не в том, чтобы господствовать и держать людей в страхе, подчиняя их власти другого, но, наоборот, в том, чтобы каждого освободить от страха, дабы он жил в безопасности, насколько это возможно, то есть дабы он наилучшим образом удерживал свое естественное право на существование и деятельность без вреда себе и другому.

Цель государства, говорю, не в том, чтобы превращать людей из разумных существ в животных или автоматы, но, напротив, в том, чтобы их душа и тело отправляли свои функции, не подвергаясь опасности, а сами они пользовались свободным разумом и чтобы они не соперничали друг с другом в ненависти, гневе или хитрости и не относились враждебно друг к другу. Следовательно, цель государства в действительности есть свобода. Далее, мы видели, что для образования государства необходимо было только одно, именно: чтобы вся законодательная власть находилась у всех, или у нескольких, или у одного.

Ибо, так как свободное суждение людей весьма разнообразно, и каждый в отдельности думает, что он все знает, и так как невозможно, чтобы все думали одинаково и говорили едиными устами, то они не могли бы жить мирно, если бы каждый не поступился правом действовать сообразно с решением только своей души. Таким образом, каждый поступился только правом действовать по собственному решению, а не правом рассуждать и судить о чем-либо: стало быть, и никто без нарушения права верховных властей не может действовать против их решения, но вполне может думать и судить, а следовательно, и говорить, лишь бы просто только говорил или учил и защищал свою мысль только разумом, а не хитростью, гневом, ненавистью и без намерения ввести что-нибудь в государстве благодаря авторитету своего решения.

Например, если кто показывает, что какой-нибудь закон противоречит здравому рассудку, и поэтому думает, что он должен быть отменен, если в то же время он свою мысль повергает на обсуждение верховной власти которой только и подобает постановлять и отменять законы и ничего между тем не делает вопреки предписанию того закона, то он, конечно, оказывает услугу государству, как каждый доблестный гражданин, но если, напротив, он делает это с целью обвинить в неправосудии начальство и сделать его ненавистным для толпы или мятежно старается вопреки воле начальства отменить тот закон, то он всецело возмутитель и бунтовщик.

Итак, мы видим, каким образом каждый, не нарушая права и авторитета верховных властей, то есть не нарушая мира в государстве, может говорить то и учить тому, что он думает, именно: если он решение обо всем, что должно сделать, предоставляет им же и ничего против их решения не предпринимает, хотя и должен часто поступать против того, что он считает хорошим и что он открыто высказывает. Это, конечно, он может делать, не нарушая справедливости и благочестия, даже должен делать, если хочет показать себя справедливым и благочестивым, ибо, как мы уже показали, справедливость зависит только от решения верховных властей и, стало быть, никто не может отсюда быть справедливым, если он не живет по общепринятым решениям.

Высшее же благочестие по тому, что мы в предыдущей главе показали есть то, которое проявляется в заботах о мире и спокойствии государства, но оно не может сохраниться, если каждый стал бы жить по изволению своего сердца; стало быть, и неблагочестиво делать по своему изволению что-нибудь против решения верховной власти, подданным которой являешься, так как от этого, если бы это каждому было позволено, необходимо последовало бы падение государства.

Даже более: он ничего не может делать против решения и предписания собственного разума, пока он действует согласно решениям верховной власти; он ведь по совету самого разума всецело решил перенести на нее свое право жить по собственному своему суждению. Но положим, что эта свобода может быть подавлена и люди могут быть так обузданы, что ничего пикнуть не смеют иначе как по предписанию верховных властей; все-таки решительно никогда не удастся добиться, чтобы люди думали только то, что желательно властям; тогда необходимо вышло бы, что люди постоянно думали бы одно, а говорили бы другое и что, следовательно, откровенность, в высшей степени необходимая в государстве, была бы изгнана, а омерзительная лесть и вероломство нашли бы покровительство; отсюда обманы и порча всех хороших житейских навыков.

Но далеко не верно, что можно достигнуть того, чтобы все говорили по предписанному, напротив, чем больше стараются лишить людей свободы слова, тем упорнее они за нее держатся — конечно, держатся за нее не скряги, льстецы и прочие немощные души, высочайшее благополучие которых состоит в том, чтобы любоваться деньгами в сундуках и иметь ублаженный желудок, но те, которых хорошее воспитание, чистота нравов и добродетель сделали более свободными.

Люди по большей части так устроены, что они больше всего негодуют, когда мнения, которые они считают истинными, признаются за вину и когда им вменяется в преступление то, что побуждает их к благоговению перед Богом и людьми; от этого происходит то, что они дерзают пренебрегать законами и делают против начальства все, что угодно, считая не постыдным, но весьма честным поднимать по этой причине мятежи и посягать на какое угодно злодейство.

Итак, поскольку ясно, что человеческая природа так устроена, то следует, что законы, устанавливаемые относительно мнений, касаются не мошенников, но людей благородных и что они издаются не для обуздания злодеев, но скорее для раздражения честных людей и не могут быть защищаемы без большой опасности для государства. Прибавьте, что такие законы совершенно бесполезны, ибо те, кто считает мнения, осужденные законом, здоровыми, не будут в состоянии повиноваться законам; а те, кто, наоборот, отвергает такие мнения как ложные, принимают осуждающие их законы как привилегии и до того их превозносят, что потом начальство не имеет силы их отменить, хотя бы и желало.

Этим мы показали: 1 что невозможно отнять у людей свободу говорить то, что они думают; 2 что эта свобода без вреда праву и авторитету верховных властей может быть дана каждому, и что каждый может ее сохранять без вреда тому же праву, если при этом он не берет на себя никакой смелости ввести что-нибудь в государстве как право или сделать что-нибудь против принятых законов; 3 что эту самую свободу каждый может иметь, сохраняя мир в государстве, и что от нее не возникает никаких неудобств, которых нельзя было бы легко устранить; 4 что каждый может ее иметь также без вреда благочестию; 5 что законы, издаваемые относительно спекулятивных предметов, совершенно бесполезны; 6 наконец, мы показали, что эта свобода не только может быть допущена без нарушения в государстве мира, благочестия и права верховных властей, но ее должно допустить, чтобы все это сохранить.

Напротив, там, где стараются отнять ее у людей и к суду привлекаются мнения разномыслящих лиц, а не души, которые только и могут грешить, там наказываются ради примера честные люди. Эти примеры скорее кажутся мученичеством, и они не столько устрашают, сколько раздражают остальных и побуждают скорее к состраданию, если не к отмщению; кроме того, хорошие житейские привычки и чистосердечность портятся, льстецы и вероломные люди поощряются, и противники ликуют, что их гневу уступили, и что они сделали власть имущих приверженцами своего учения, истолкователями которого они считаются.

Вследствие этого происходит то, что они осмеливаются присваивать себе авторитет и права властей и не стыдятся хвастать, будто они непосредственно избраны Богом и их решения божественны, а решения верховных властей, напротив, человеческие, которые поэтому должны уступать божественным, то есть их решениям. Что все это, безусловно, противоречит благополучию государства, никто не может не знать. Антология мировой политической мысли: В 5 т.

Сторонник ограниченной монархии. Выступил одним из теоретиков концепции разделения властей в государстве. Обосновывал необходимость защиты естественных прав и свобод граждан, в том числе и от посягательств государства. Идеи Локка оказали серьезное влияние на последующее развитие политической теории и практики. Книга вторая. Глава VII. О политическом или гражданском обществе. Человек рождается, как было уже доказано, имея право на полную свободу и неограниченное пользование своими правами и привилегиями естественного закона в такой же мере, как всякий другой человек или любые другие люди в мире, и он по природе обладает властью не только охранять свою собственность, то есть свою жизнь, свободу и имущество, от повреждений и нападений со стороны других людей, но также и наказывать за нарушение этого закона других Но поскольку ни одно политическое общество не может ни быть, ни существовать, не обладая само правом охранять собственность и в этих целях наказывать преступления всех членов этого общества, то политическое общество налицо там, и только там, где каждый из его членов отказался от этой естественной власти, передав ее в руки общества во всех случаях, которые не препятствуют ему обращаться за защитой к закону, установленному обществом.

И таким образом, всякий частный суд каждого отдельного члена исключается, и общество становится третейским судьей, устанавливая постоянные правила, беспристрастные и одни и те же для всех сторон, и с помощью людей, получивших от общества полномочия проводить в жизнь эти правила, разрешает все разногласия, которые могут возникнуть межу любыми членами этого общества в отношении всякого правового вопроса, равно как и наказывает те преступления, которые любой член общества совершил по отношению к обществу, такими карами, которые установлены законом.

Вследствие этого легко различить, кто находится и кто не находится вместе в политическом обществе. Те, кто объединены в одно целое и имеют общий установленный закон и судебное учреждение, куда можно обращаться и которое наделено властью разрешать споры между ними и наказывать преступников, находятся в гражданском обществе; но те, кто не имеет такого общего судилища, я имею в виду — на земле, все еще находятся в естественном состоянии, при котором, каждый, когда нет никого другого, сам является судьей и палачом, а это, как я уже показал, и есть совершенное естественное состояние.

Таким образом, государство получает власть устанавливать, какое наказание должно полагаться за различные нарушения, совершенные членами этого общества, и какие нарушения того заслуживают это есть законодательная власть , так же как оно обладает властью наказывать за ущерб, нанесенный любому из его членов любым из тех, кто не входит в это общество это власть решать вопросы войны и мира , и все это для сохранения собственности всех членов общества, насколько это возможно.

И здесь мы имеем первоначало законодательной и исполнительной власти гражданского общества, которой надлежит определять на основании постоянных законов, в какой мере должны наказываться преступления, когда они совершены внутри государства, а также определять с помощью решений, принимаемых в каждом отдельном случае на основании обстоятельств данного дела, в какой мере должен возмещаться ущерб, нанесенный извне, и в обоих этих случаях употреблять силу всех членов общества, когда это потребуется.

Следовательно, когда какое-либо число людей так объединено в одно общество, что каждый из них отказывается от своей исполнительной власти, присущей ему по закону природы, и передает ее обществу, то тогда, и только тогда, существует политическое или гражданское общество. И это происходит, когда какое-либо число людей, находящихся в естественном состоянии, вступает в общество, чтобы составить один народ, одно политическое тело под властью одного верховного правительства, или когда кто-либо присоединяется к ним и принимается в какое-либо уже существующее государство.

Тем самым он уполномочивает общество или, что все равно, его законодательную власть создавать для него законы, каких будет требовать общественное благо: он должен способствовать исполнению этих законов как своим собственным установлениям. И это переносит людей из естественного состояния в государство, поскольку на земле появляется судья, имеющий власть разрешать все споры и возмещать любой ущерб; который может быть нанесен любому члену государства; этим судьей является законодательная власть или назначенное ею должностное лицо.

Отсюда очевидно, что абсолютная монархия, которую некоторые считают единственной формой правления в мире, на самом деле несовместима с гражданским обществом и, следовательно, не может вообще быть формой гражданского правления, ведь цель гражданского общества состоит в том, чтобы избегать и возмещать те неудобства естественного состояния, которые неизбежно возникают из того, что каждый человек является судьей в своем собственном деле. Глава IX.

О целях политического общества и правления. Поэтому-то великой и главной целью объединения людей в государства и передачи ими себя под власть правительства является сохранение их собственности. А для этого в естественном состоянии не хватает многого. Во-первых, не хватает установленного, определенного, известного закона, который был бы призван и допущен по общему согласию в качестве нормы справедливости и несправедливости и служил бы тем общим мерилом, при помощи которого разрешались бы между ними все споры Во-вторых, в естественном состоянии не хватает знающего и беспристрастного судьи, который обладал бы властью разрешать все затруднения в соответствии с установленным законом В-третьих, в естественном состоянии часто недостает силы, которая могла бы подкрепить и поддержать справедливый приговор и привести его в исполнение Таким образом, люди, несмотря на все преимущества естественного состояния, находятся в скверных условиях, пока они в нем пребывают, и быстро вовлекаются в общество Именно это побуждает их столь охотно отказываться от того индивидуального права на наказание, которым обладает каждый, для того чтобы оно осуществлялось только тем из них, кто будет назначен на это, и посредством тех законов, о которых согласятся сообщество или уполномоченные на то лица.

И вот это-то и является первоначальным правом и источником как законодательной, так и исполнительной власти, а равно и самих правительств и обществ. Глава XIII. О соподчинении властей в государстве.

Вы точно человек?

Это диктуется требованиями безопасности людей, обеспечение которой является целью и назначением государства. Истинная свобода возможна только в том случае, когда человек превратится в подданного, ибо только в этом качестве могут быть обеспечены его прирожденные права. Но для того чтобы в полной мере реализовались неотъемлемые права людей, необходима сила и реальная угроза ее применения со стороны государства. Таким образом, государственная власть противостоит людям, ее создавшим, и не подчиняется более их коллективному мнению и воле. Вся полнота суверенных прав достается правительству, а точнее — правителю. Власть суверена абсолютна; ему принадлежат следующие права: — издавать и отменять законы, а также осуществлять контроль за их исполнением; — разбирать и разрешать все споры непосредственно или через посредство установленных им судей; — назначать и смещать всех должностных лиц, чиновников и судей; — устанавливать налоги; — объявлять войну и заключать мир; — распоряжаться вооруженными силами государства; — награждать и поощрять людей к служению государству, равно как и наказывать и предавать бесчестью тех, кто наносит ему вред; — определять, какие мнения и учения препятствуют или содействуют миру и безопасности; — устанавливать, какая религия или секта истинна, а какая — нет; — раздавать почетные титулы, учреждать градацию ценностей людей, оказавших или способных оказать услугу государству. Эти права суверена непередаваемы и неделимы.

II.V Учение о государстве

Произведение было задумано Гоббсом как апология абсолютной власти государства. Этой цели служит уже само название книги. Государство уподобляется библейскому чудовищу, о котором в книге Иова говорится, что на свете нет ничего сильнее его. Проблема власти, проблема генезиса и сущности государственного общежития была одной из центральных философско-социологических проблем, стоявших перед передовыми мыслителями 16 - 17 века в эпоху создания национальных государств в Европе, укрепления их суверенитета и формирования государственных институтов.

Теоретик договорной концепции происхождения государства. Левиафан, или Материя, форма и власть государства. Глава Х VII. О причинах государства, об его возникновении и определении. Такая общая власть, которая была бы способна защищать людей от вторжения чужеземцев и от несправедливостей, причиненных друг другу, и таким образом доставить им ту безопасность, при которой они могли бы кормиться от трудов рук своих и от плодов земли и жить в довольстве — такая общая власть может быть воздвигнута одним лишь путем, а именно путем сосредоточения всей власти и всей силы в одном человеке или в собрании людей, которое методом большинства голосов могло бы свести все воли граждан в единую волю. Иначе говоря, для установления общей власти необходимо, чтобы люди назначили одного человека или собрание людей, которые явились бы представителями их лица; чтобы каждый человек считал себя доверителем в отношении всего того, что носитель общего лица будет сам делать или заставит других делать в целях сохранения общего мира и безопасности, и признал себя ответственным за это; чтобы каждый подчинил в этих вопросах свою волю и свое суждение воле и суждению носителя общего лица.

Левиафан, или материя, форма и власть государства церковного и гражданского.

При любой его попытке сказать что-то, произносите: (Я Вас не спрашиваю, куда мне обращаться (или что он еще там скажет, я спрашиваю ваши Ф. Если он не будет отвечать на Ваши вопросы со второй попытки прекращайте разговор. Говорите, как заведенный, что со всеми вопросами - в суд.

Сущность и назначение государства.

Такой порядок, например, при предъявлении претензий и исков по перевозкам грузов (к предприятию - перевозчику) установлен ст. Поскольку единой формы претензии не существует, она составляется в произвольной форме. Однако из ее содержания должна быть четко понятна суть и обоснованность этой претензии.

Как видим, в Законе о защите прав потребителей нет прямого упоминания о ценниках, но есть указание на доведение информации в документации, прилагаемой к товарам, и на этикетках. По своему экономическому содержанию этикетка есть не что иное, как ярлык, сопровождающий товар, с отражением названия и цены товара, других его параметров.

Вызывают на комиссию по делам несовершеннолетних. Стоит ли идти или можно не ходить. Моему брату выписали штраф за курение в общественном месте. Прошло 2 недели, участковый требует оплатить штраф иначе через 2 дня брата арестуют и отправят в суд для дальнейшего разбирательства. Разве на оплату штрафа дают не больше времени. Да Нет Еще вопросы Как можно организовать закрытый клуб - "для своих", для периодического проведения вечеринок и другого досуга. Моя жена работает в гос.

Вы пишете, что вы или ваш партнер сделали и на какую сумму и что вы оба решили зачесть работу не деньгами, а самой работой по такой-то цене и описываете принцип расчета цены. Правило одно: чем точнее описываете принцип расчета цены, тем больше веры в соглашение. Налоговая декларация - это отчет о бизнесе, по нему налоговая сверяет расчет налогов. Вы готовите ее раз в год и сдаете тоже раз в год.

И в этом человеке или собрании лиц состоит сущность государства, которая может быть определена как единое лицо, ответственным за действия которого сделало себя путем взаимного договора между собой огромное множество людей, так, как оно сочтет это необходимым для их мира и общей защиты. И тот, кто является носителем этого лица, называется сувереном, и о нем говорят, что он обладает верховной властью, а всякий другой является его подданным. Для достижения верховной власти имеются два пути. Один путь – это.

Форма отчета, основанная на характерных расходах, предполагает объединение расходов по характеру. Форма, основанная на функциях назначения расходов, предполагает классификацию расходов по видам деятельности (себестоимость продаж, деятельность при реализации, управленческие расходы).

Закрыть Президент России объявил весь апрель нерабочим Владимир Путин отметил, что пока удается обезопасить представителей старшего поколения и детей. Как сообщает пресс-служба прокуратуры Тульской области, по закону запрещается курение табака: в помещениях, предназначенных для предоставления бытовых услуг, услуг торговли, общественного питания, помещениях рынков, в нестационарных торговых объектах. Для обозначения территорий, зданий и объектов, где курение табака запрещено, соответственно размещается знак о запрете курения соответствующего образца. За размещение на указанных территориях знаков пожарной безопасности "Курение табака и пользование открытым огнем запрещено" отвечает руководитель предприятия.

Получить такой документ необходимо в отделении УФМС или паспортном столе обслуживающей организации. Документ, подтверждающий факт, что лица, участвующие в приватизации, не использовали такое право ранее. Такая справка выдается в БТИ (до 2000 года) и органах Росреестра (с 2001 года), в зависимости от даты регистрации в приватизируемой квартире. Если такого документа нет, то его следует оформить в БТИ.

В то же время, сопутствующие финансовые издержки могут быть связаны с изготовлением техпаспорта (около 1,5 тыс. Если же власти муниципалитета одобряют заявку, и ответственному квартиросъемщику выдается Договор о приватизации, регистрация права собственности в Росреестре становится завершающим этапом процедуры перехода имущественных прав на жилищный объект частному лицу.

На их долю на конец 2005 г. Особую значимость имеют сельскохозяйственные кооперативы.

Комментарии 3
Спасибо! Ваш комментарий появится после проверки.
Добавить комментарий

  1. Ада

    Креатифф на тему Как я провел лето… Вы еще напишите что дважды два четыре и ждите аплодисментов. И ведь они последуют.. :)) Вот в чем прикол

  2. Борислав

    Вы не правы. Могу это доказать.

  3. Измаил

    Замечательно, очень хорошая штука